Category: праздники

Category was added automatically. Read all entries about "праздники".

normal

Предпраздничное

Около 100 бывших военнослужащих Национальной народной армии ГДР (ННА) в минувшие выходные собрались в кафетерии зоопарка Фридрихсфельде в восточном Берлине, чтобы отметить 55-летие со дня основания ННА, сообщает Tagesspiegel.


77.46 КБ


Представители руководства зоопарка Фридрихсфельде в понедельник, 7 марта, поспешили дистанцироваться от произошедшего...

Сотрудникам кафе и зоопарка, которые знали о встрече ветеранов ННА, но не уведомили руководство зоопарка, вынесено предупреждение....


76.83 КБ


Берлинские социал-демократы резко осудили произошедшее и призвали не допускать подобного в будущем....

Представители партии «Левые», <....> дистанцировались от ветеранов ННА, заявив, что не имеют с ними ничего общего...

Вице-председатель Объединения жертв сталинизма (VOS) Рональд Лессиг (Ronald Laessig) заявил, что символика и униформа ННА должна быть запрещена ....




Ну, и т.д....
[исходная наводка]

Как будет по-немецки «железная дисциплина»?
декаданс

Традиционное...

Как повелось, поздравляю всех с Новым годом по Юлианскому календарю.

31.26 КБ

Счастья и других приятных вещей :)



Я в детстве и отрочестве почему-то очень Чехова любил. И вот это рассказик новогодний тоже.





У Захара Кузьмича Дядечкина вечер. Встречают Новый год и поздравляют с днем ангела хозяйку Меланью Тихоновну.

Гостей много. Народ все почтенный, солидный, трезвый и положительный. Прохвоста ни одного. На лицах умиление, приятность и чувство собственного достоинства. В зале на большом клеенчатом диване сидят: квартирный хозяин Гусев и лавочник Размахалов, у которого Дядечкины забирают по книжке. Толкуют они о женихах и дочерях.

– Нонче трудно найти человека, – говорит Гусев. – Который непьющий и обстоятельный... человек, который работающий... Трудно!
– Главное в доме – порядок, Алексей Васильич! Этого не будет, когда в доме не будет того... который... в доме порядок...
– Порядка коли нет в доме, тогда... все этак... Глупостев много развелось на этом свете... Где быть тут порядку? Гм...

Около них на стульях сидят три старушки и с умилением глядят на их рты. В глазах у них написано удивление «уму-разуму». В углу стоит кум Гурий Маркович и рассматривает образа. В хозяйской спальне шум. Там барышни и кавалеры играют в лото. Ставка – копейка. Около стола стоит гимназист первого класса Коля и плачет. Ему хочется поиграть в лото, а его не пускают за стол. Разве он виноват, что он маленький и что у него нет копейки?

– Не реви, дурак! – увещевают его. – Ну чего ревешь? Хочешь, чтоб мамаша высекла?
– Это кто ревет? Колька? – слышится из кухни голос маменьки. – Мало я его порола, пострела... Варвара Гурьевна, дерните его за ухо!

На хозяйской постели, покрытой полинялым ситцевым одеялом, сидят две барышни в розовых платьях. Перед ними стоит малый лет двадцати трех, служащий в страховом обществе, Копайский, en face (спереди) очень похожий на кота. Он ухаживает.

– Я не намерен жениться, – говорит он, рисуясь и оттягивая пальцами от шеи высокие, режущие воротнички. – Женщина есть лучезарная точка в уме человеческом, но она может погубить человека. Злостное существо!
– А мужчины? Мужчина не может любить. Грубости всякие делает.
– Как вы наивны! Я не циник и не скептик, а все-таки понимаю, что мужчина завсегда будет стоять на высшей точке относительно чувств.

Из угла в угол, как волки в клетке, снуют сам Дядечкин и его первенец Гриша. У них души горят. За обедом они сильно выпили и теперь страстно желают опохмелиться... Дядечкин идет на кухню. Там хозяйка посыпает пирог толченым сахаром.

– Малаша, – говорит Дядечкин. – Закуску бы подать. Гостям закусить бы...
– Подождут... Сейчас выпьете и съедите все, а что я подам в двенадцать часов? Не помрете. Уходи... Не вертись перед носом.
– По рюмочке бы только, Малаша... Никакого тебе от этого дефицита не будет... Можно?
– Наказание! Уйди, тебе говорят! Ступай с гостями посиди! Чего на кухне толчешься?

Дядечкин глубоко вздыхает и выходит из кухни. Он идет поглядеть на часы. Стрелки показывают восемь минут двенадцатого. До желанного мига остается еще пятьдесят две минуты. Это ужасно! Ожидание выпивки самое тяжелое из ожиданий. Лучше пять часов прождать на морозе поезд, чем пять минут ожидать выпивки... Дядечкин с ненавистью глядит на часы и, походив немного, подвигает большую стрелку дальше на пять минут... А Гриша? Если Грише не дадут сейчас выпить, то он уйдет в трактир и там выпьет. Умирать от тоски он не согласен...

– Маменька, – говорит он, – гости сердятся, что вы закуски не подаете! Свинство одно только... Голодом морить!.. Дали бы по рюмке!
– Подождите.. Мало осталось... Скоро уж... Не толчись в кухне.

Гриша хлопает дверью и идет в сотый раз поглядеть на часы. Большая стрелка безжалостна! Она почти на прежнем месте.

– Отстают! – утешает себя Гриша и указательным пальцем подвигает стрелку вперед на семь минут.

Мимо часов бежит Коля. Он останавливается перед ними и начинает считать время... Ему ужасно хочется поскорей дожить до того момента, когда крикнут «ура!» Стрелка своею неподвижностью колет его в самое сердце. Он взбирается на стул, робко оглядывается и похищает у вечности пять минут.

– Подите поглядите, келер-етиль (который час)? – посылает одна из барышень Копайского. – Я умираю от нетерпения. Новый год ведь! Новое счастье!

Копайский шаркает обеими ногами и мчится к часам.

– Черт подери! – бормочет он, глядя на стрелки. – Как еще долго! А жрать страсть как хочется... Катьку беспременно поцелую, когда «ура» крикнут.

Копайский отходит от часов, останавливается... Подумав немного, он ворочается и укорачивает старый год на шесть минут. Дядечкин выпивает два стакана воды, но... горит душа! Он ходит, ходит, ходит... Жена то и дело гонит его из кухни. Бутылки, стоящие на окне, рвут его за душу. Что делать! Нет сил терпеть! Он опять хватается за последнее средство. Часы к его услугам. Он идет в детскую, где висят часы, и наталкивается на картину, неприятную его родительскому сердцу: перед часами стоит Гриша и двигает стрелку.

– Ты... ты... ты что это делаешь? А? Зачем ты стрелку подвинул? Дурак ты этакий! А? Зачем это? А?

Дядечкин кашляет, мнется, страшно морщится и машет рукой.

– Зачем? А-а-а... Да двигай же ее, штоб она сдохла, подлая! – говорит он и, оттолкнув сына от часов, подвигает стрелку.

До Нового года остается одиннадцать минут. Папаша и Гриша идут в залу и начинают приготовлять стол.

– Малаша! – кричит Дядечкин. – Сичас Новый год! Маланья Тихоновна выбегает из кухни и идет проверить супруга... Она долго глядит на часы: муж не врет.
– Ну как тут быть? – шепчет она. – А ведь у меня еще горошек для ветчины не сварился! Гм. Наказание. Как я им подам?

И, подумав немного, Маланья Тихоновна дрожащей рукой двигает большую стрелку назад. Старый год обратно получает двадцать минут.

– Подождут! – говорит хозяйка и бежит в кухню.
normal

И всё же....

Я в ЖЖ последнее время редко бываю, но и без того догадываюсь, что праздник уже обсудили вдоль и поперёк: и про Клару Цеткин вспомнили и про комсомолок, которые не должны отказывать комсомольцам и про то, что 8-е марта должно быть каждый день и про, что его не должно быть никогда и т.д. и т.п.
Только… Я уже потихоньку приближаюсь к тому состоянию, когда начинаешь ощущать (и только!) как самый свой не тот уклад жизни до которого своим умом дошел, а тот который застал и впитал каждой порой лет эдак в 5-8… А потому - пост постом и монархизм монархизмом (это всё при мне останется), а я – с цветами.
С праздником! С Международным женским днём! Так, кажется, назывался? А, впрочем, какая разница? Счастливы будьте, обязательно )

78,82 КБ

И бонус. Несколько «женских» плакатов.

43,52 КБ

102,12 КБ

123,55 КБ
normal

просто так, новогоднее

Лет в 17 я завел себе правило читать под новый год «Роман, который никогда не будет окончен» Гребенщикова. «Для настроя». И года три этого правила придерживался. Было забавно.
С тех пор прошло не слишком мало времени, к творчеству БГ я несколько охладел, но альбом «Навигатор» до сих пор кажется мне весьма зимним и даже новогодним.

Не успели все разлить, а полжизни за кормою,
И ни с лупой, ни с ружьем не найти ее следы;
Самый быстрый самолет не успеет за тобою,
А куда деваться мне - я люблю быть там, где ты.

Вроде глупо так стоять, да не к месту целоваться;
Белым голубем взлететь - только на небе темно;
Остается лишь одно - пить вино да любоваться;
Если б не было тебя, я б ушел давным-давно.


И снег за окном – медленно-медленно, крупными хлопьями. По мне - так очень и очень «рождественски» (в секулярном смысле слова). Впрочем, это, конечно, ощущения «неконвенциональные».

И ещё: «Ирония судьбы» очень мой фильм. Я не сказал «талантливый», «любимый» или «идеологически близкий». Я просто сознался. Да и сам я - вполне такой Женя Лукашин. Впрочем, возможно, это я себе льщу.