Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

декаданс

Сергей Рыбаков-Заозерский. После дождя

Оригинал взят у levkonoe в Сергей Рыбаков-Заозерский. После дождя
Но это не то "После дождя" а другое "После дождя"




This entry was originally posted at http://levkonoe.dreamwidth.org/6686669.html. Автор картины написан в заголовке поста.


От arsenikum'а: я просто не мог это не перепостить.
жест

Гражданское общество

Листая случайно попавшийся под руку старый журнал, обнаружил статью про город Александров:

«Я перемещаюсь в другое кафе. Маленький зальчик, несколько столов. Четверо бритоголовых посетителей в кожаных куртках. Они стоят около стойки, попивают пиво и о чём-то разговаривают с девушкой-барменом. Времени второй час ночи, для туристов поздновато. Но у меня, видимо, на физиономии написано, что я турист.
Один из пацанов подходит к моему столику.

- Ты, этого, не беспокойся. Мы тут типа отдыхаем. Пей, кушай, пожалуйста.
И снова отошёл к своей компании.

Для чего он это сделал? Для того, что и сказал, – чтоб я не беспокоился. Потому что это его город, а я гость, приехавший полюбопытствовать на слободу Ивана Грозного и непонятным образом вдруг оказавшийся один глубокой ночью на окраине в кафе для местных. И, по идее, мне действительно должно быть страшно или, в крайнем случае, тревожно. А это неправильно, ведь приехал я с добрыми намерениями и не должен испытывать никаких неудобств. То есть он подошёл из самых добрых, благородных чувств.
Компания у стойки поворачивается ко мне и ободряюще, приветливо кивает.

- Можно я вас сфотографирую?
- Не стоит, – говорят они и разом отворачиваются.»

(А. Митрофанов, «Столица 101 километра», журнал «Саквояж СВ», июнь 2006)


Прочтя, подумал что-то вроде: наверное, так и надо, особенно в малых городах; потому, что либо вот так, либо «правоохранительные органы обратились к видным представителям диаспор с просьбой выдать подозреваемого»… Ну, и всё в этот духе. Ещё погрустил на тему, что мир с такими порядками будет мне чужим, не привыкну, «старого пса новым фокусам не научишь».
Потом хмыкнул: а ведь видели это всё, «пацаны с раёона» отличались от «назначенных сверху чиновников» только тем, что обособлялись от невнятного «прочего населения» и от его интересов и забот резче, и с классово близкими чужаками начинали «вести дела», по большей части к своей конечной смертной невыгоде…
Нет, не то всё…
Впрочем, самоуправление в заданном пространстве-времени у меня вообще больше скепсис вызывает (не буду иметь ничего против, если реальность меня переубедит).

«В отдельности каждый из них все хорошо понимает и отвечает, что нельзя ничего сделать там, где сорок хозяев.
И все признают, что так быть не может и нужна какая-нибудь власть:

— Друзья товарищи! Власть находится в нас самих.
— Стало быть,— говорят,— не находится.»
(М.М. Пришвин, «Дневники»)


P.S. (отвлекаясь от написанного выше): А вообще, это всё, конечно, важно, но самый ужас экзистенциальный вызвало у меня прочтение этого: «надо готовить студентов к тому, чтобы они читали русских классиков, как написанных на чужом языке». Одно радует, за последние 25 лет я прочёл текстов, в которых так или иначе хоронили «архаичную русскую классическую литературу» (культуру etc.) сотни, и многих бодрых похоронщиков даже лично пережил. Но если Господь отмерит мне ещё столько же, сколько я прожил, или, скажем, полстолька – доживать всё одно придётся в чужом, незнаком мире… Такие дела.
жест

Низкая пассионарность, тиражируемая идентичность и др.

Лекция Михаила Ремизова в клубе «Клубе 2050». Рекомендовать (а равно не рекомендовать) к прочтению не стану, кто я такой, что бы советы раздавать, но вот несколько цитат для памяти скопирую.

Что же касается низкой пассионарности, то вы знаете, я верю в то, что одни и те же люди могут играть по разным правилам. Я сюда вошел – здесь люди сидят и ждут какого-то выступления, и я выступаю. Если бы я сюда вошел и здесь играли бы большие колонки музыку рейв, то мы бы стали танцевать. Есть формат, который задает правила. Мы сразу видим эти правила. И если мы сейчас не танцуем, то это не потому, что мы не можем танцевать. Не потому, что у нас атрофированы мускулы и нет чувства ритма. Просто потому, что сейчас это не предполагается теми ролевыми моделями, теми правилами, в которых мы находимся. Точно так же и с самоорганизацией, с идентичностью. Если мы найдем и предложим себе, своим согражданам те ролевые модели, в которые мы вживемся, то это полностью изменит общественную атмосферу. Я много сегодня ссылался на немцев, но вы посмотрите, как немцы за несколько десятилетий полностью изменили свой имидж. Они провели капитальный массивный ребрендинг. Давайте почитаем Евгения Онегина. Там Ленский приехал из Германии, и кем он предстает: он предстает восторженным романтиком, который бродит по сумрачным лесам, мечтатель, оторванный от жизни, не стоящий твердо на ногах. Вот это образ немца романтической эпохи. Я читаю Ницше, и он говорит: «Характерный немецкий авось». Я просто обалдел. И буквально через несколько десятилетий образ немца совершенно другой. Этот образ, который ассоциируется с прусской военной машиной, с немецкой бюрократией, с военными успехами, с успехами в науке, с немецкой профессурой – в общем, с организацией.

Понравилось, не ППКС, но понравилось. Словцо «рейв» понравилось отдельно. Давно его не слышал. Не от кого было

… сердцевина повестки национализма – это вопрос не «как обуздать меньшинства», а «как обуздать элиты», «как интегрировать элиты в общество».

Это вообще всего сердцевина, «ту би о нот ту би», простите (пытался я писать об этом, но как-то неудачно).

…сегодня нам говорят: «Что вы, какая национальная идентичность! У нас век электронных СМИ на дворе!» Дорогие мои, собственно, национальная идентичность возникла тогда, когда идентичность стало можно пускать в тираж. Вот почему Бенедикт Андерсон говорит, что современная нация создана печатным станком? Потому что та идентичность, которая была выработана еще в Средневековье европейскими нациями или протонациями, ее оказалось можно запустить в тираж. Через печатный станок, через книги, через газеты, через прессу.

Это простая вещь, но трудновнедряемая в сознание, что с «прогрессом» в этой-то сфере ничего не «устаревает», а всё только начинается.

…мотивы у людей, в принципе, хорошие – сделать патриотический кинематограф, хотя бы немножко. Но реализация оказалась ужасной. Поэтому, роль огромная, но как сделать так, чтобы было туда заряжено настоящее искусство, настоящее творчество или хотя бы если не творчество, то хотя бы креатив добротный – это полностью сфера ответственности нашей национальной интеллигенции. Наша с вами сфера ответственности, которую мы пока, честно говоря, проваливаем. Одна из главных проблем путинских пресловутых нулевых годов – это полное культурное убожество социальной среды. Не Путин же мешал снимать хорошие фильмы, писать эпохальные книги, в которых бы говорил наш национальный дух. Не Путин мешал, не Медведев, никто не мешал. Но этого не происходило и не происходит. И вот это меня тревожит больше, чем пресловутое отсутствие пассионарности, потому что без каких-то признаков культурного движения, культурного ренессанса, национальный проект продвинуть очень тяжело.

ИМХО, тут многое не учитывается, хотя бы нехитрый фактор – время вызревания. Однако, в память занесу: есть и такая т.з.
normal

Была Война…

95 лет назад.

26 июля 1914. Австро-Венгрия объявляет всеобщую мобилизацию и сосредоточивает войска на границе с Россией.
30 июля 1914. В России объявлена мобилизация в армию.
1 августа 1914. Германия объявляет войну России. Начинается первая мировая война.


Некогда я был уверен, что о Первой Мировой непременно нужно рассказывать. И не так «концептуально», как принято о ней говорить в наше время: либо «сорванный триумф», либо «бездарная авантюра», с переходом к революции, геополитике, «тектоническим процессам» и прочему. А рассказывать о людях той войны. «Поручик имярек совершил вылет», «штаб-капитан такой-то отличился в бою», да и просто «забавный случай в N-ском полку». Не надо покаяний перед одними предками, раз уж не можем без проклятий в адрес других, и не надо «поклонимся великим тем годам» (оставим это «эксклюзивом»). Лучше десяток добротных фильмов с хорошими актёрами и минимумом «идеологии» (любой), просто о смелых русских людях, могли же когда-то неплохо снимать о 1812-ом.
Ибо неправильно это, когда нет к этим событиям человеческого интереса, червоточину показывает довольно нехорошую национального сознания, точнее, его текущего состояния. Не смертельную, но удручающую.
Великая война – это почти «белое пятно», прежде всего в массовом эмоциональном восприятии. Есть «пучок» наиболее характерных образов и эмоций, связанных с Революцией, есть – с Гражданской, и у условного «1913-го года» своя ниша (с примитивной, но детализацией, «со вкусом и запахом»). А от «Второй Отечественной» – только картинка расхристанного рядового бредущего по мартовскому снегу в 17-м году, «долой войну!», «швобода!». А ведь это целый «материк» смыслов, образов, событий; всплыл бы он, или хотя бы приподнялся из-под тёмных вод забвения – другим бы стал весь «глобус» национального сознания, не радикально, но другим.
Где-то я встретил совсем уж провокационную формулировку «1914-1945: Одна Страна, один Народ, одна Война». Но, это конечно, слишком спорно, и уж точно «никому не надо»: а как же наши нынешние идейные «непримиримости», а «принципы» как же?!
Я сейчас не про спорное. Я просто несколько фотографий хочу показать. Довольно случайно подобранных, большей частью не «самолётики» – лица. Русская авиация Первой мировой.


149.70 КБ

(неизвестный лётчик, источник – журнал «Цейхгауз»)


82.98 КБ

Георгий Георгиевич Горшков, командир эскадры тяжёлых воздушных кораблей «Илья Муромец»
(фото позаимствовано)

Collapse )
аккорд

Храм войны

Был тут давеча в Крыму. Путевыми заметками баловаться особых намерений нет, расскажу про один странный случай.
Панораму «Оборона Севастополя 1854-1855 гг.» я ещё подростком видел и зашёл туда почти без любопытства, «убедиться, что всё на месте».
Кто не знает – там небольшая круглая площадка, идёшь по краю, а перед тобой сражение разворачивается. Вот и я рассеянно следовал за экскурсоводом, слушал вполуха, но в какой-то момент со мной начало что-то происходить. Меня буквально затрясло, комок в горле и всё такое. От неожиданности я даже не сразу смог с этим справиться, ещё немного и стало бы заметно.
Знаете, есть такое убеждение, которое разделяют все разумные, цивилизованные, порядочные люди – про бессмысленность любого насилия и, в особенности, любой войны. Так вот, то, что я ощутил, было смыслом войны (для меня, ни на что другое не претендую), огромным, невероятным, совершенно невербализуемым смыслом. Какое-нибудь отражение 20-го штурма обескровленным гарнизоном (равно и сам отчаянный 20-й штурм) это не «насилие» (за ним пожалуйте в подворотню или к работодателю «на ковёр»), это – мистика, тайна, не одна судьба народов и держав решается там (это всё «история», суета), что-то неназываемое, но властное есть в этом, «выше звёзд»…
В общем, всё равно толком описать не смогу, для простоты скажу – «накрыло» меня, Бог весть отчего и почему.
Что дальше? В общем-то, ничего. Вышел на улицу, попытался придти в себя, физиономию сделать не пугающей, ну, типа улыбнуться. С третьего раза получилось.
normal

Из избы-читальни

Владимир Карпец (karpets):

Императивом новой – военной ли, предвоенной или «возле-военной», пока до конца не ясно – жизни должны стать аскетизм и самоограничение. Те самые, к которым даже в советские, относительно аскетичные по сравнению с нынешними, годы призывали самые разные люди, представлявшие самые разные социально-политические слои – от Суслова и Лигачева до Солженицына, Валентина Распутина и Леонида Бородина. И эта «всеобщая повинность», или, как говорили в старину, «государево тягло и служба», должны стать в стране всеобщими, «всеобдержными». Норма жизни — разделение всех нас на обороняющих Россию и создающих необходимые условия для ее обороны: в зависимости от способностей и сил каждого. Тунеядство вновь должно оказаться вне закона. Для тех, кому это не нравится, – границы пока что открыты. Хотят «выбирать свободу» – пусть выбирают.

Многие «ценности», искусственно пересаженные на российскую почву после крушения СССР, следует пересмотреть. Это касается, прежде всего, так называемых «прав человека как высшей ценности». Мы должны вспомнить историю: само это понятие было выдвинуто антимонархическими революциями XVIII века на Западе, имеет сугубо историческое значение и к сегодняшней постиндустриальной цивилизации неприменимо: провозглашая их, евроатлантический мир первый их же не соблюдает. Кстати, с точки зрения свободы мысли, философии, науки, искусства, книгопечатания и т.д. Россия сегодня – первая страна в мире. За то, что можно у нас, Запад карает тюрьмой, непосильными штрафами, остракизмом – в лучшем случае. Речь даже и сегодня, когда «говорят пушки», идет не о том, чтобы ограничивать свободу мысли. Речь идет об отказе от искусственных шор, наложенных на Россию реформаторами и «международными обязательствами». Не «свобода от», но «свобода для». «Правообязанность», как говорил русский юрист Николай Алексеев.


Совершенно не собираюсь отстаивать или оспаривать вышеприведённые высказывания, замечу только, что особого отторжения они у меня не вызывают, разве что сомнения (если интересно моё отношение – здесь). Я просто рад, что такое пишется и хотя бы где-то публикуется. Совершенно необходимая (имхо) деталь «интеллектуального ландшафта» (о прочем пока помолчим). И что важно: автора никак нельзя упрекнуть в том, что он ангажирован и «разогревает изоляционистские настроения на деньги Кремля», он «всю дорогу об этом» и «смелость к тому имеет».
аккорд

На ловца и зверь...

Поделюсь радостью: подарили мне небольшую, но очень занятную библиотечку времён позднего Застоя и начала Перестройки. 20 лет не читал ничего в этом духе, со времён подготовки к политинформациям, «предвкушаю встречу». Возьму отпуск и проведу его за конспектированием (смайл).

229,93 КБ

Collapse )
аккорд

Поклон «деревенщикам»

avmalgin опубликовал у себя пару интереснейших документов 1982 года, посвященных журналу «Наш современник». Под катом скопирую их целиком, оно того стоит:

Collapse )

12.04 КБ

На некоторые фрагменты хотелось бы обратить внимание:

В 1980—1981 годах журнал продолжал публиковать серию очерков В. Белова “Лад”, в которых во многом идеализировалось прошлое, подчёркивалась разумность хозяйственного уклада дореволюционной деревни, якобы положительно формировавшего нравственный облик сельского труженика. Здесь просматривалось какое-то “умиление” патриархальностью и “благолепием” жизни старой деревни, не говорилось о классовом расслоении крестьянства, нищете и невежестве подавляющей его части. [….]После замечаний редакция внесла исправления в очерки; глава “Неразлучная пара” не была опубликована.

В очерке того же автора «Земля русская», помещенном в №12 журнала за 1981 год, проводилась мысль, что с началом коллективизации деревни началось ее экономическое оскудение, с которым мы сталкиваемся и в настоящее время.

В подборку коротких рассказов Ю.Бондарева под общим заголовком «Мгновения» (журнал №5 за 1982 год) был заверстан рассказ «Несчастье», в котором автор повествует о том, как в результате ареста советскими административными органами и смерти в заключении какого-то безымянного отца его дочь лишилась рассудка, стала в 16 лет сексуально ненормальной, т.е. вследствие произвола властей жизнь девушки была искалечена. [….] После замечаний Главлита СССР рассказ «Несчастье» был из номера снят

На контроль для № 8 журнала за 1981 год было представлено окончание романа М. Алексеева “Драчуны”. В эту часть романа писатель включил материал о голоде 1933 года, причём утверждал, что этот голод (страшнее, чем в 1921 году) распространился на Поволжье, Северный Кавказ, Украину, Западную Сибирь, Северный Казахстан, Нижний Урал….


Вот так, 1982 год, в литературном журнале и про коллективизацию, и про голод, и про Традицию. Не всё, конечно, прошло, «руки выкручивали» будь здоров, но что-то и проходило, «бочком-бочком». При этом, я не плохо помню позицию журнала и его авторов в конце 1980-х – осознанное, жесткое государственничество (не смотря на то, что государство оттопталось на них изрядно). Просто из понимания двух вещей «ничего из попыток отказаться от себя самих не получится» и «большинству станет хуже». Не получилось, стало. Всем бы такую трезвость в том время, но трезвым тогда быть не хотелось, хотелось небывалого и невозможного (это я о себе)
Вообще, «деревенщики» всегда вызывали у меня уважение. На раз не объясню чем (тема, похоже, для отдельного поста). Скажем так, в том мире, который они создавали, было Добро и было Зло, и человек от этой данности не мог быть свободен ни при каких обстоятельствах. В его силах оказывалось входить с ними в какие-то сложные взаимоотношения, это да. Но это был нормальный мир, строгий, иногда мрачноватый, эстетически пресноватый, но нормальный. От настоящего нравственного релятивизма мне даже в юности (с её игрой в анархизм и прочим) всегда становилось просто физически плохо. Чувствительный был :), ранило меня многое почему-то, а деревенщиков почитаешь – и земля под ногами появлялась, и небо возвращалось на своё законное место. Крупин мне по этой части очень помогал. Ну, и от прозы Распутина я просто балдел, стиль уж очень нравился, особенно сборник «Век живи – век люби» (там где «Рудольфио» и др.).

P.S.: Этот пост должен был стать очень злым. Причиной тому комментарии avmalginа:
От себя могу добавить, что именно начиная с 1982 г. я с большим удовольствием на страницах "Литературной газеты" отзывался язвительными репликами практически на каждый номер "Нашего современника", не подозревая, что действую в русле партийных установок.
Вот специально вчера ночью посмотрел свои публикации 1982-1983 гг. Под каждой из них и сегодня поставил бы подпись, стыдиться нечего
.

Я знал, конечно, об эпохальной статье А.Н.Яковлева "Против антиисторизма". Но полагал, что в ЦК благоволят "деревенщикам", раз разрешают "Нашему современнику" такое печатать.

Вот я и решил подождать с постом, "что бы улеглось", да и не того было. Собственно, а что злиться? «Кредо» значительной части западников (в чуть утрированном виде) в том и состоит: «Я думаю так потому, что я так думаю, я свободная мыслящая личность, мне свойственно мыслить. Выступающие с критикой моих представлений делают это по приказу начальства (грубее: они – псы), а не потому, что они действительно так считают, т.к. что бы думать, нужно быть свободной мыслящей личностью, а свободные мыслящие личности не могут думать так, как думают мои оппоненты, они думают так, как думаю я». Это отношение даже у вполне достойных людей просматривается, "на том стоят".
Ну и что, я всё это и так знал.
В принципе, такой взгляд не является прерогативой западников, просто у них это рельефнее в силу претензий на моральное превосходство и зацикленности на теме взаимоотношений с «начальством»
А документы о «работе» Главлита с «Н.С.» действительно ценные.
normal

просто так, новогоднее

Лет в 17 я завел себе правило читать под новый год «Роман, который никогда не будет окончен» Гребенщикова. «Для настроя». И года три этого правила придерживался. Было забавно.
С тех пор прошло не слишком мало времени, к творчеству БГ я несколько охладел, но альбом «Навигатор» до сих пор кажется мне весьма зимним и даже новогодним.

Не успели все разлить, а полжизни за кормою,
И ни с лупой, ни с ружьем не найти ее следы;
Самый быстрый самолет не успеет за тобою,
А куда деваться мне - я люблю быть там, где ты.

Вроде глупо так стоять, да не к месту целоваться;
Белым голубем взлететь - только на небе темно;
Остается лишь одно - пить вино да любоваться;
Если б не было тебя, я б ушел давным-давно.


И снег за окном – медленно-медленно, крупными хлопьями. По мне - так очень и очень «рождественски» (в секулярном смысле слова). Впрочем, это, конечно, ощущения «неконвенциональные».

И ещё: «Ирония судьбы» очень мой фильм. Я не сказал «талантливый», «любимый» или «идеологически близкий». Я просто сознался. Да и сам я - вполне такой Женя Лукашин. Впрочем, возможно, это я себе льщу.