Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

декаданс

Два весёлых рассказа о суициде. Рассказ первый.

Продолжаю чтение журнала «Крокодил» (вводная часть тут). В номерах юмористического журнала №3 и №5 за 1982 год занятная тема — смерть. Впрочем, ничего особенно скандального там нет.
Во-первых, самоубийство как таковое (а тем паче несостоявшееся) не было табуированной темой; можно вспомнить «Ответный удар» (из цикла «Следствие ведут ЗнаТоКи», 1975 год), фильм «В моей смерти прошу винить Клаву К.»  (1979 г.), да и пьесы Александра Вампилова тут упомянуть будет уместно. Во-вторых, главной темой в этих рассказах был, конечно, не суицид, но — пафосно выражаясь — «нравственное банкротство» людей, по меркам позднего застоя довольно успешных, в том смысле что есть приличная должность, есть в кармане пачка «marlboro» (так и пишут «марлборо», буковка в буковку), есть знакомство с «нужными людьми» типа директора бани (а у того-то в «в сауне не продохнуть от знаменитостей: хоккеисты, актеры, писатели, директора ресторанов»), а вот счастья в жизни нет, а есть усталость и омерзение. И вроде хочется удачливому карьеристу любви большой и чистой, а вроде и нет её нигде, и кругом шлюхи, и сам в некотором смысле шлюха, и на душе вечная слякотная осень и кризис среднего возраста. Очень, в сущности, советская тема.
В рассказах этих ещё есть крайне примечательные приметы технического прогресса начала 1980-х. И если компьютерные тесты на совместимость меня, в принципе, не удивляют (аккурат в то время о разнообразных тестах на ЭВМ было много разговоров), то говорящий бортовой компьютер в иномарке (появится во втором рассказе) вызывает недоумение. Это вообще о чём? Под этим есть какое-то «историческое основание» или перед нами что-то вроде баек 1970-х — начала 80-х о японских плоских телевизорах, которые можно в рулончик скатывать?





Журнал «Крокодил», 1982 год, №3, стр. 12



Дм. Иванов, Вл. Трифонов




Игра в прятки


Это раньше меня от нее током било. Протянешь руку — и искра. А может, это вовсе и не любовь была, а так... статическое электричество? Вот тоже, помню, стянешь нейлон через голову, и вокруг тебя свечение, как возле «Летучего голландца». Когда все это разрядилось само собой?..
Ну, пил бы я по-черному, от получки до получки. Ну, застукал бы друга ее детства, разгуливающего в моем махровом халате. Так нет  же! Все было, как у людей. На завтрак жарили гренки с тертым сыром. Песика собирались завести, пуделя или хина. Плёнки Жванецкого слушали, И вот те на!..
А я-то как порядочный, из командировки день в день. Там, в Астрахани, эта Люда все подначивала: оставайся, мол, на субботу-воскресенье. Главное, и баба умница, и все при ней. Моя группа крови, словом. Нет, поперся домой!..
И вот я стою, как... не знаю кто, посреди квартиры, и мне хочется шмякнуть об пол арбуз, оттягивающий руку. Арбуз не простой, с секретом. Он куплен у браконьеров на рыбном базаре и набит черной икрой. Гостинчик жене вез, идиот!..
Тут я четко понимаю: все, житья теперь не будет, засмеют! Надо завязывать окончательно! Я еду к газовой плите и открываю краники. Газом и не пахнет. Зато с прикрытой сковородки тянет жареным. Я запихиваю в рот холодную, хорошо начесноченную котлету и вспоминаю, что в доме началась установка электроплит. Газ, понятно, уже отключен. Отравление отпадает.
Выкинуться из лоджии? А толку? Второй этаж. В лучшем случае только ногу сломаешь. Что стоило при жеребьевке вытянуть десятый?..
Остается петля. Я прилаживаю веревку к крюку, пересчитываю дохлых мух в хрустальной розетке люстры и соображаю: не оставить ли прощальное письмо? Ух, можно хлопнуть дверью!.. Но нет, потом скажут, про письмо не забыл, а за квартиру два месяца не плачено!
Петля получается замечательная. Единственная вещь, которая подошла мне с первой примерки.
— Ну,— дожевывая котлету, обращаюсь я к человечеству, которое меня не слышит, —счастливо оставаться!..
И вдруг до меня доходит, что я внутренне не готов. Вот если бы вошла Галюнька! Завис бы на мгновение с расчетом, что она тут же веревочку перестрижет...
Тут я слышу, что кто-то упорно звонит в дверь. Что за невезуха, и повеситься спокойно не дадут!
В квартиру вваливается веселая компашка. Все наперебой меня поздравляют, и я постепенно понимаю, с чем. С третьей годовщиной свадьбы, оказывается!
— А где Г алюнька?— вопят они уже застольными голосами и тычут мне какие-то гладиолусы.
Я набираю воздуха, чтобы выложить все, что я думаю про их распрекрасную Галюньку, но ничего не выкладываю.
— Бойцы! — восклицает Августина.
Это юмор. Когда в сорок пять никакой личной жизни, одно спасение — юмор — Бойцы!—восклицает Августина. — У меня жуткое подозрение, что нас не ждали!
— Экспромт даже лучше! — подает голос Тая, розовая и пышная, как пирожное с кремом.
Они уже выгружают из сумок длиннобойные бутылки. Я покорно иду на кухню за своим арбузом.
Из лоджии тянет дымком отечественного «Марлборо». Там покуривает Игорь Александрович, одетенький и гладенький, как референт. Впрочем, он и есть референт какого-то туза. С ним Вадик Ступишин. Ему уже полтинник, и плешь сияет, но есть такие, кого до гроба зовут Вадиками. Он директор плавательного бассейна. Туда мы ходим в сауну, чтобы оттянуло после вчерашнего.

рисунок Г. Огородникова
Collapse )
жест

Про (не)репрезентативность

Не то, что бы я хотел поставить под сомнение достоверность социологических опросов или ещё какую амбициозную, простите, цель имел, а просто вспомнилось что-то.

Время от времени встречаю на улицах девушек с планшетиками, которые предлагают ответить на несколько вопросов, реже, но звонят по телефону с той же просьбой, в общем, как пишут в газетах «исследование проводилось в различных городах России путем опроса граждан». Поймал себя на том, что последние годы всегда отказываюсь «помочь».

Во-первых, когда-то давно ко мне прицепись с дурацкой разводкой наподобие: «мы социологи, вы любите сладкое? а что именно? у вас шанс поучаствовать в презентации и приобрести эксклюзивный шоколад со скидкой» и т.п. Во-вторых, и правда – некогда. В-третьих, с возрастом как-то теряю вкус к «лёгкому, корректному, деловому и необременяющему стилю общения» (цитата), вроде как возвращаюсь как к чему-то наподобие «природной нормы», к пресловутой «энергозатратной форме коммуникации», по сравнению с которой анонимные эти контакты ощущаются вещью и неприятной, и словно фиглярской, что ли (думаю, где-то здесь ключ к великой тайне почему «русские в лифте не здороваются и незнакомцам не улыбаются»). Понятно, что по работе приходится быть иногда «деловым и коммуникабельным», но на фига мне это добровольно-то претерпевать.

В общем, говорю «нет» девушкам с планшетами, иногда даже без дежурной улыбки.

Как-то в разговоре с коллегами эту тему опросов затронули, и почти все оказались такими же молчунами-игнорщиками, за одним занятным исключением: есть у нас сотрудница, дама общительная и добрая, вот она, как уверяет, останавливается всегда и несколько минут не жалеет. Только нюанс один – выдумщица она большая, причём это у неё не специально и не по злобе получается, а так, вот есть люди, которые любят одаривать окружающих пирожками или сувенирчиками, а она небывальщинами радует. И ещё она сказки пишет добрые для детей своих и внука.

Не думаю, что этот пример многое объясняет, но что-то в некоторых опросах я руку нашей сказочницы прямо чувствую, а голос окружающего меня «отмалчивающегося большинства» – не очень; винить в этом, конечно, некого, впрочем, виниться тоже без надобности…
декаданс

Традиционное...

Как повелось, поздравляю всех с Новым годом по Юлианскому календарю.

31.26 КБ

Счастья и других приятных вещей :)



Я в детстве и отрочестве почему-то очень Чехова любил. И вот это рассказик новогодний тоже.





У Захара Кузьмича Дядечкина вечер. Встречают Новый год и поздравляют с днем ангела хозяйку Меланью Тихоновну.

Гостей много. Народ все почтенный, солидный, трезвый и положительный. Прохвоста ни одного. На лицах умиление, приятность и чувство собственного достоинства. В зале на большом клеенчатом диване сидят: квартирный хозяин Гусев и лавочник Размахалов, у которого Дядечкины забирают по книжке. Толкуют они о женихах и дочерях.

– Нонче трудно найти человека, – говорит Гусев. – Который непьющий и обстоятельный... человек, который работающий... Трудно!
– Главное в доме – порядок, Алексей Васильич! Этого не будет, когда в доме не будет того... который... в доме порядок...
– Порядка коли нет в доме, тогда... все этак... Глупостев много развелось на этом свете... Где быть тут порядку? Гм...

Около них на стульях сидят три старушки и с умилением глядят на их рты. В глазах у них написано удивление «уму-разуму». В углу стоит кум Гурий Маркович и рассматривает образа. В хозяйской спальне шум. Там барышни и кавалеры играют в лото. Ставка – копейка. Около стола стоит гимназист первого класса Коля и плачет. Ему хочется поиграть в лото, а его не пускают за стол. Разве он виноват, что он маленький и что у него нет копейки?

– Не реви, дурак! – увещевают его. – Ну чего ревешь? Хочешь, чтоб мамаша высекла?
– Это кто ревет? Колька? – слышится из кухни голос маменьки. – Мало я его порола, пострела... Варвара Гурьевна, дерните его за ухо!

На хозяйской постели, покрытой полинялым ситцевым одеялом, сидят две барышни в розовых платьях. Перед ними стоит малый лет двадцати трех, служащий в страховом обществе, Копайский, en face (спереди) очень похожий на кота. Он ухаживает.

– Я не намерен жениться, – говорит он, рисуясь и оттягивая пальцами от шеи высокие, режущие воротнички. – Женщина есть лучезарная точка в уме человеческом, но она может погубить человека. Злостное существо!
– А мужчины? Мужчина не может любить. Грубости всякие делает.
– Как вы наивны! Я не циник и не скептик, а все-таки понимаю, что мужчина завсегда будет стоять на высшей точке относительно чувств.

Из угла в угол, как волки в клетке, снуют сам Дядечкин и его первенец Гриша. У них души горят. За обедом они сильно выпили и теперь страстно желают опохмелиться... Дядечкин идет на кухню. Там хозяйка посыпает пирог толченым сахаром.

– Малаша, – говорит Дядечкин. – Закуску бы подать. Гостям закусить бы...
– Подождут... Сейчас выпьете и съедите все, а что я подам в двенадцать часов? Не помрете. Уходи... Не вертись перед носом.
– По рюмочке бы только, Малаша... Никакого тебе от этого дефицита не будет... Можно?
– Наказание! Уйди, тебе говорят! Ступай с гостями посиди! Чего на кухне толчешься?

Дядечкин глубоко вздыхает и выходит из кухни. Он идет поглядеть на часы. Стрелки показывают восемь минут двенадцатого. До желанного мига остается еще пятьдесят две минуты. Это ужасно! Ожидание выпивки самое тяжелое из ожиданий. Лучше пять часов прождать на морозе поезд, чем пять минут ожидать выпивки... Дядечкин с ненавистью глядит на часы и, походив немного, подвигает большую стрелку дальше на пять минут... А Гриша? Если Грише не дадут сейчас выпить, то он уйдет в трактир и там выпьет. Умирать от тоски он не согласен...

– Маменька, – говорит он, – гости сердятся, что вы закуски не подаете! Свинство одно только... Голодом морить!.. Дали бы по рюмке!
– Подождите.. Мало осталось... Скоро уж... Не толчись в кухне.

Гриша хлопает дверью и идет в сотый раз поглядеть на часы. Большая стрелка безжалостна! Она почти на прежнем месте.

– Отстают! – утешает себя Гриша и указательным пальцем подвигает стрелку вперед на семь минут.

Мимо часов бежит Коля. Он останавливается перед ними и начинает считать время... Ему ужасно хочется поскорей дожить до того момента, когда крикнут «ура!» Стрелка своею неподвижностью колет его в самое сердце. Он взбирается на стул, робко оглядывается и похищает у вечности пять минут.

– Подите поглядите, келер-етиль (который час)? – посылает одна из барышень Копайского. – Я умираю от нетерпения. Новый год ведь! Новое счастье!

Копайский шаркает обеими ногами и мчится к часам.

– Черт подери! – бормочет он, глядя на стрелки. – Как еще долго! А жрать страсть как хочется... Катьку беспременно поцелую, когда «ура» крикнут.

Копайский отходит от часов, останавливается... Подумав немного, он ворочается и укорачивает старый год на шесть минут. Дядечкин выпивает два стакана воды, но... горит душа! Он ходит, ходит, ходит... Жена то и дело гонит его из кухни. Бутылки, стоящие на окне, рвут его за душу. Что делать! Нет сил терпеть! Он опять хватается за последнее средство. Часы к его услугам. Он идет в детскую, где висят часы, и наталкивается на картину, неприятную его родительскому сердцу: перед часами стоит Гриша и двигает стрелку.

– Ты... ты... ты что это делаешь? А? Зачем ты стрелку подвинул? Дурак ты этакий! А? Зачем это? А?

Дядечкин кашляет, мнется, страшно морщится и машет рукой.

– Зачем? А-а-а... Да двигай же ее, штоб она сдохла, подлая! – говорит он и, оттолкнув сына от часов, подвигает стрелку.

До Нового года остается одиннадцать минут. Папаша и Гриша идут в залу и начинают приготовлять стол.

– Малаша! – кричит Дядечкин. – Сичас Новый год! Маланья Тихоновна выбегает из кухни и идет проверить супруга... Она долго глядит на часы: муж не врет.
– Ну как тут быть? – шепчет она. – А ведь у меня еще горошек для ветчины не сварился! Гм. Наказание. Как я им подам?

И, подумав немного, Маланья Тихоновна дрожащей рукой двигает большую стрелку назад. Старый год обратно получает двадцать минут.

– Подождут! – говорит хозяйка и бежит в кухню.
normal

Про «Эпоху Застоя» - 14

КОЛБАСА

«Послушайте, я скажу вам, и пусть вы не поверите, но знайте – это правда»: в СССР колбаса была. Можно похихикать про спецраспределители или возразить, что это утверждение основано всего лишь на моём личном опыте, но разве на другой основе строятся противоположные суждения?
Так вот: в городке, в котором я жил, колбаса была в продаже каждый день. Два раза в неделю был завоз качественной и вкусной варёной колбасы Клинского мясокомбината, 3-5 сортов. Стоила она, правда, не 2 рубля 20 копеек (в мечтах о которой принято уличать «быдло»), а 2,60 – 3,70 (последнее уже ветчина). Она, повторюсь, была вкусная и, увы, к вечеру следующего дня в магазине её уже не было.
В остальное время в продаже была колбаса Волоколамского завода (обычно 2-4 сорта), в том числе за 2,20, да. Она была, откровенно говоря, невкусной, некоторые употребляют для её описания всякие грубые сравнения, оставим это на их совести, «везде-то они были, всё-то они пробовали». Скажем так: день её поешь, два поешь, на третий не захочется. Приходилось жарить. Первый самостоятельный кулинарный опыт моего детства – толстые ломти варёной колбасы, поджаренные на подсолнечном масле с золотистым луком, хорошо.
Могу рассказать примерно тоже самое о молоке, кондитерских изделиях, фруктах. Опять же хлеб, крупы, макароны, картофель, овощи в продаже были всегда. В общем, когда я слышу по «ящику» типа мемуары какого-то телезвездуна «в советских магазинах еда была редко, а мясо отсутствовало совсем», то иногда (нечасто, но бывает) мне хочется, что бы кто-то из тех, кому подвезло быть рядом с этими «небожителями», ну, не знаю, по лицу, что ли его ударил.
В целом, никаких ужасов, жить было вполне себе можно, а могло быть и совсем хорошо, если бы кто-то уважительно и неглупо объяснил «зачем?», ну, или хотя бы «когда станет лучше». Но лучше всё же было объяснить «зачем?»

40,13 КБ
Collapse )
normal

Сентиментальное

Наверное многие это уже прочли, но всё же...

Пишет cerf:

Что-то навеяло...
Чем ты порадуешь свою маму, сынок? Тем, что привез ей дорогие бутылки с нерусскими надписями? Деликатесами, закусками из супермаркета, на которые она даже не смотрит? Гордым рассказом о том, какой контракт ты получил на днях и сколько теперь будешь денег получать? Посмотри ей в глаза — она смотрит и ищет в тебе что-то, а ты уже хвастаешься новой мощной машиной и тем, что купил себе галстук от Kenzo. Она не знает таких слов. Ей не нужны твои деликатесы — она не умеет их готовить и не знает, как их есть. Ей невкусны джин и виски. Она накрывает стол и слушает о том, что ты снял новую квартиру. Она искоса поглядывает на тебя, пока ты играешь незнакомыми ей словами — «маркетинг», «лизинг», «интернет». И когда вы сядете за стол, она нальет тебе стопку простой водки и спросит: «Ну а вообще — как живешь, сынок?». И ты замешкаешься, отведешь глаза, наспех опрокинешь стопку и, конечно, закашляешься. Так чем же ты порадуешь свою маму, сынок?
Лучше приезжай к ней на скромную, давно забытую тобой дачу. Приезжай ранним субботним утром, и возьми с собой девушку. Пусть мама выйдет на крыльцо, увидит тебя, улыбающегося, и ответная улыбка расцветет на ее лице. Познакомь маму с девушкой, зайди в дом, одень старую отцовскую рубашку и займись делом. Почини протекающую крышу, поправь крыльцо, а девушка твоя пусть поможет маме посадить лук и петрушку. Подрежь ветви старых яблонь, вставь новое стекло и заставь работать старенький телевизор. И когда вы сядете обедать, твоя мама, суетясь, нальет густой пахучий борщ, подложит салату и нальет заслуженную стопку. И тогда ты, с гордым осознанием сделанного дела, опрокинешь эту стопку, крякнешь и примешься за борщ. И ты увидишь, как лучатся ее глаза, когда она смотрит на тебя. Так чем же ты порадуешь свою маму, сынок?
normal

Эрудитам на заметку

Семейные традиции

Ритуальное самосожжение вдовы индусы называют словом "сати". Как правило, сати происходит на берегу реки или какого-нибудь водоема. Перед обрядом вдова омывает тело, распускает волосы и надевает лучшие наряды и украшения. Готовая умереть, она медленно направляется к месту кремации в сопровождении родственников и знакомых. Каждый, кто встретит на пути эту процессию, должен присоединиться к ней.
У костра вдова снимает с себя все украшения и раздает их близким и друзьям. Те угощают женщину засахаренными фруктами и напутствуют пожеланиями усопшим родственникам. Она садится с левой стороны от тела мужа и кладет голову покойника себе на колени.
Кто-нибудь из близких родственников поджигает поленья пучком джутовой соломы. В этот момент оцепенение покидает несчастную. Ее пронзительные вопли не могут заглушить ни частые удары барабана, ни одобрительные возгласы наблюдателей. Женщина совершает отчаянные попытки вырваться из костра. Но ей мешают железные цепи, прикованные к тяжелым плахам. В прошлом, если женщина все-таки выбрасывалась из огня, брахман ударял ее по голове дубиной и обмякшее тело заталкивали длинными бамбуковыми шестами обратно в костер.
normal

Случайные наблюдения. Ворох первый.

1. А интернет в России остаётся преимущественно офисным. За рабочий день френд-лента вырастает вдое против выходного. Или я так фредов подбираю? :)
2. Всё-таки читать regenta одно из самых затейливых удовольствий в ЖЖ. Последние её рассуждения о Русском Женском Самурайстве - вещь на свой лад утончённая. Не потому понравилось, что согласен, а потому понравилось, что не понял "как эта штука устроена" (сознание, порождающее такие тексты), совсем не понял...
3. Банальное: читать krylovа и holmogorа нужно. Хотя бы из-за кайфа читать людей, которым думать в кайф. Правда, бывает, очень поспешными, слишком "на манжетах" кажутся мне эти мысли, но это уж мои проблеммы....
4. udod99 пишет: проблема в том, что размышления о "тщете всего сущего" и неправильном устройстве мира должны вести в монастырь, а не в комиссию, делящую людей на быдло и небыдло. только и всего
Хорошо пишет.
5. Оказывается, (zeelot пишет) В субботу 13 ноября прогрессивное человечество отметило 199-летие сосиски. Как сообщают агентства, "13 ноября 1805 года венский мясник Иоганн Ланер придумал колбасу, а точнее сказать - сосиску, тогда он назвал ее "франкфуртер", что означает "венская".
Про празник этот я не знал, но 13-го тем не менее съел 600 грамм сырых сосисок, будучи по случаю очередного неподьёмного заказа в офисе. Вот она, "всемирная отзывчивость", в действии....