?

Log in

No account? Create an account
Бакенщик на реке Времени [entries|archive|friends|userinfo]
Бакенщик

[ website | Христианство и патриотизм ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Опыты альтернативной истории (часть 6) [Aug. 17th, 2006|02:33 pm]
Бакенщик
[Tags|]

ГЛАМУРНАЯ КОММУНА

Часть 6 (здесь части 1, 2, 3, 4, 5 )

Вечером того же дня в маленьком номере гостиницы местного дома красных командиров собрались четверо. Поскольку их беседа считалась некоторыми современниками да и исследователями событием, в известном роде, знаковым, остановимся на ней поподробнее. Нужно заметить, что сложность заключается в том, что ни один из участников той встречи не оставил о ней письменных воспоминаний. Всё, что у нас есть - это несколько рассказов о ней «со слов», т.е., скажем так, «мемуаров второго порядка» и один донос человека, подслушавшего «разговор о разговоре». Попытаемся на основе этих сведений реконструировать интересующую нас встречу с учетом того, что мы знаем о её участниках.

39,44 КБ


Одним из собеседников был военлет 12-й (французской) разведэскадрильи капитан Экзюпери (так здесь его называли без «старорежимных» де Сент). Впрочем, попал он в зону проведения операции не как военный лётчик. Его талант писателя и журналиста был замечен и оценен на самом высоком уровне и находился он здесь именно в этом качестве. Экзюпери по праву занял место среди золотых перьев Коммуны после статьи о заключенных штрафных лагерей для беглых трудармейцев. Ещё бы: мало кто мог так написать об этих несчастных тысячами дезертировавших из трудотрядов во время полевой страды, что бы помочь своим семьям (их, как правило, и арестовывали прямо за работой). Статья широко обсуждалась за рубежом, критики наперебой цитировали (кто с восхищением, кто с негодованием) его строки:
"Им предстоит, пахарям-исполинам, провести борозду от моря до моря, глубокую, как овраг, под стать морским кораблям. Возвести соборы стройплощадок и встретить земляные пласты, оползающие с откосов выемки, лесом мощных брусьев, трещащих, точно солома, под напором сил Земли. С приходом ночи они возвращаются в бараки под прицелом карабинов. И густая усталость разливается мертвой тишиной над этим народом, разбившим лагерь на самом переднем крае своего пути, лицом к еще не тронутым землям. И мало-помалу людей захватывает эта игра... Так, может быть, создают нового человека -- стойкого, влюбленного в свой завод и коллектив, как садовник во Франции влюблен в свой сад".

Идеальный образец коммунистической публицистики, не скрывающей действительность, но предлагающей взглянуть на неё другими глазами, глазами человека зачарованного величием и тайной Нового. Не удивительно, что Радек пожелал лично встретиться со скромным капитаном, фотография их рукопожатия вместе с восторженным комментарием была опубликована в «Красном корпусе», одном из изданий вооруженных сил Коминтерна.

Другим участником собрания был лейтенант Леон Вертэ, военлет той же эскадрильи, друг Экзюпери и в некотором роде его подопечный. Леон был, на свой лад, типичным французским простолюдином, оказавшимся заграницей, легко переходившим от напыщенной угрюмости к эйфорической общительности. Порой капризный и упрямый как ребенок, он быстро наживал врагов. Например, Р-5 номер 1299, на котором летал, считал своей и только своей машиной. Поскольку военлетов в корпусе было раза в два больше чем машин, командование полагало иначе. Так вот, Вертэ выкинул из кабины китайского капитана, пытавшегося сесть за штурвал, и прокричал на ломанном русском: «Это моя винтовка!». Сказать он, вероятно, хотел «это моё оружие», да слова не вспомнил. Так за ним закрепилось прозвище «парень со своей винтовкой». Экзюпери пришлось вытаскивать его с гауптвахты. В довершении своих несчастий Леон был влюбчив. В мире коммунистов и комсомольцев, где господствовала теория «стакана воды», он был старомодно романтичен и дрался за честь каждой из своих пассий. Сейчас он превзошел самого себя, увлёкшись надменной долойстыдовкой, одинаково плохо говорившей на трех языках и называвшей себя Розой Цеткин (в честь обеих революционерок). На парадах ДС она забиралась на самую вершину гимнастической пирамиды, там-то Вертэ её и заприметил. Судя по ссадине на скуле, он не далее как вчера к кому-то приревновал свою избранницу.

[Пару слов о движении «Долой стыд!». Будучи в начале невнятной структурой, чем-то средним между сетью нудистких клубов и экстремальным эротик-шоу, оно опекалось главой комсомола Костровым, за что последний подвергался иногда ворчливой критике товарищей. Ворчуны замолчали в конце 20-х, когда Блюмкин нашел этой структуре неожиданное применение. ОГПУ распустило слух по своей технологии о том, что церкви, в которых «долойстыдовцы» проводили свои «акции» переосвящать бесполезно: даже земля под храмом становиться проклятой на 12 аршин в глубь. Говорят, "легендарный чекист" был совершенно счастлив, когда ему принесли письмо одной крестьянки (корреспонденция в СССР выборочно перлюстрировались с целью мониторинга настроений), в котором было написано:
«Охальники эти непотребство своё в церкви нашей устроили. Батюшка хотел освятить её заново, но мы не дали. Верные люди сказали: прокляты теперь стены эти, а батюшка всё своё гнёт. Может, и не зря говорят, что попам лишь до брюха своего дело есть. Так что нету у нас больше в селе церкви».]


Третьим присутствующим был военкор, корреспондент нескольких газет майор Эрнест Хемингуэй, звезда левой журналистики. Начинавший как прозаик, он к тому времени был больше известен как драматург. Драматургия была сознательным выбором Хема, как называли его друзья. Чувствуя себя писателем всемирным, он был озабочен проблемой адекватного донесения послания содержащегося в его текстах до читателей, принадлежащих к разным культурам. Отсюда его тезис: театр – лучший переводчик. Тезис справедливый, если вспомнить его пьесу «Бастион» (о подавлении Кронштадтского мятежа), которая шла в десятках театрах по всему миру. Многие коммунары позднее вспоминали, что именно эта пьеса заставила их в юности порвать с опостылевшим буржуазным бытом и поехать в далекую, жутковатую Советскую Россию. Впрочем, Хем «молчал» уже почти два года, даже статьи в газетах за его подписью стали редкостью.

Последним в комнату вошел, точнее, влетел Джулиано Террачини, политкомиссар 71-го (итальянского) батальона. Он был в совершеннейшем восторге и прямо с порога прокричал на плохом французском (единственный язык, которым владели все присутствующие): «Наш малыш Умберто великолепен!» Речь шла об Умберто Леви, летнабе 4-й эскадрильи, маленьком, смуглолицем человеке с большими и всегда чуть испуганными тёмными глазами, это именно его ракета, начинённая взрывчаткой, до основания разрушила ту самую колокольню, на которой установили крест повстанцы. Умберто в одночасье стал звездой, его выстрел считался решающим аргументом в споре между сторонниками и противниками высокоточного оружия, а Джулиано был беспечно рад за него, не отходил полдня от нового героя и, как шутили сослуживцы, вёл себя так будто это он, Террачини, выносил и выкормил «ракетного снайпера» (хотя, строго говоря, они даже служили в разных частях). За глаза (а иногда в глаза) политкомиссара называли Одуванчик. Он и правда чем-то напоминал цветок: пышная кудрявая шевелюра, тонкая шея, странные как бы ассиметричные глаза-маслины, полупрозрачные лепестки ноздрей. Джулиано был известен как художник, его выставка недавно прошла во Дворце пролетарского искусства (огромной ступенчатой пирамиде из стекла, построенной на месте снесённого Зарядья). Об одной из его картин («Джордано Бруно»), с одобрением отозвался сам Пикассо. На огромном, 4 на 3 метра холсте, грубо и «плоско» был изображен костер, благодаря килограммам краски смотревшийся почти как барельеф; один из языков пламени плавно переходил в изломанную и несколько схематичную фигурку человека, с лицом искаженным столь нездешней болью и мукой, что нельзя было взглянуть на него, внутренне не содрогнувшись. Критически настроенный по отношению к левому искусству художественный обозреватель «Таймс», тем не менее, не мог не отдать должное работе, назвав автора «странным магом», а впечатление от полотна сравнивая то с ударом бича, то с разрядом тока.
Та артистическая нервность, которую многие левые интеллектуалы культивировали в себе искусственно, была для Террачини органична. Даже когда он был счастлив, в этом сквозило что-то страшноватое, казалось, ещё немного, и он перегорит как лампочка. А сегодня он был решительно счастлив, и ему всё нравилось. Едва поделившись впечатлениями о подвиге Леви, он переключился на другой объект восторгов:
- Первый маршал великолепен!.. Я только что проходил мимо дома, который он занимает, и что вы думаете, я услышал?! Он играет на скрипке! И как играет!
- Человек только что отправивший на тот свет одним кивком головы 8000 крестьян, конечно, должен играть по-особенному… - тихо сказал сидевший за столом Экзюпери.
- Да, именно так! – улыбнулся Джулиано и тут же осёкся – Что ты имеешь ввиду?

Террачини был не просто коммунистом, он обожал коммунизм, обожал истово и как-то даже чувственно. Когда кто-либо из товарищей в его присутствии выражался критически или хотя бы небрежно он расстраивался, кусал губы, и, заглядывая в глаза собеседнику, тихо спрашивал чуть дрожащим голосом: «Ведь ты же не думаешь так, да?»

[Тут нужно дать пояснение о нравах и порядках Интеркорпуса. Контрразведка или какие-нибудь другие «органы» в корпусе никогда не «свирепствовали». Интернационалист, человек порвавший со старым миром, по определению считался достойным доверия. Предполагалось, что в атмосфере, донельзя наэлектролизованной мечтой и верой, внешние ограничители просто не нужны, а чужак «настроенный не на ту волну» обнаружит себя сам. До поры до времени практически так и было. Хозяева положения, конечно, в некоторой степени отдавали себе отчет, что долго это продолжаться не может, но покуситься на «дух братства» не решались. В конце концов, Армия Мировой революции призвана для того, что бы победить или погибнуть, а не для спокойной боевой учёбы и несения караульной службы, соответственно, внутреннего перерождения в обычные вооруженные силы нужно опасаться больше вражеских агентов.
При этом «царством свободы» Корпус не был: в нём приветствовались как публичное оглашение фактов «неправильного поведения» сослуживцев с последующим общим обсуждением/осуждением так и тайные доносы (это называлось «поделиться со старшими товарищами»). В общем, вопрос Джулиано не нес в себе угрозу расправы, зато обещал много занудных бесед («индивидуально и в группе») о необходимости внутреннего единства с делом освобождения человечества.]


Сент-Экзюпери сидел за столом вполоборота, положив локоть на край, и недвижно глядел куда-то в низ.
- Я был там, в этом селе, Сукнино, Суконино, не важно… Я там был. Больше тысячи человек отравлены газом, когда мы въехали на площадь некоторые еще были живы, шевелились, а солдаты из монгольского батальона ходили прямо по телам. Больше тысячи человек, почти нет мужчин… Женщины, дети, старухи, очень много старух. Ни у кого нет оружия, совсем нет, я не видел ни одной винтовки… Кого мы победили? Ты можешь сказать, кого победил твой полк, Джулиано? В соседней деревне (ракетами по ней не стреляли) «юки» изнасиловали всех женщин, всех, даже пятилетнюю девочку… Я хочу, что бы мне объяснили, что мы здесь делаем? Что здесь делаю я?!


Хемингуэй, стоял у окна и молча рассматривал авиационную эмблему на воротнике его френча. На выпуклый диск, испещренный бороздками, был наложен словно порубленный на куски, «кубистский» стилизованный пропеллер. Говорили, что эскизы этих знаков отличий рисовал то ли Маяковский, то ли Родченко. В обиходе их называли русским словом «блямбы» за довольно приличный размер и служили они одновременно для обозначения и звания и рода войск. Для каждого чина эмблема отличалась чуть заметными деталями. Считалось, что это должно подчёркивать отсутствие сословных барьеров между офицером и рядовым в Интеркорпусе. На деле, у офицеров в большинстве случаев эмблемы были серебряными, у генералов – платиновыми (золото популярностью не пользовалось). У этого капитана «блямба» была из простого белого метала, как у рядового, такие детали кое о чем говорят. И вообще, Экзюпери был симпатичен Хему, но эту тихую истерику надо было прекращать.
- Тонио – Эрнест как то узнал, что так Антуана звали в детстве, и с тех пор называл его этим именем, когда хотел обезоружить – Ты солдат, и не хуже меня знаешь, что живых там не было. «Кармер-бис» разрушает мышечные ткани трупа в течение шести часов после смерти вот они и шевелятся. А что касается той деревни, где порезвились «юки»… Мальчишкам по 16 лет, в этом возрасте не знают жалости. Кстати, как ты думаешь, почему в столь любимом тобой средневековье на такие забавы войскам выделяли три дня? Что бы у воинов было время добиться взаимного согласия своей галантностью?

Террачини переводил свои внимательные черные глаза с одного собеседника на другого.
- Ты прекрасно знаешь, что я хочу сказать – капитан вскинул голову – Мы убиваем людей, которые не могут защититься за то, что у нас нет слов, что бы объяснить, чего именно мы от них хотим. Это не освобождение, это – насилие ради насилия, в лучшем случае межвидовая борьба …

Эрнест его перебил:
- Ты с кем-нибудь уже говорил об этом?
- Да, с Мехлисом.
- И что же он ответил?
- Посмотрел внимательно и сказал: «У вас очень сложное имя» и произнёс по слогам, медленно «Антуан де Сент-Экзюпери»…

Хемингуэй расхохотался:
- Ну, можно ли не восхищаться большевиками!... Ты понимаешь, что именно он имел ввиду?

Он хотел ещё что-то добавить, но тут в разговор вмешался Вертэ, хотя в этой компании интеллектуалов его мнение вряд ли кого-то сильно интересовало.
- Что касается меня, то я скажу так: русские могут делать у себя всё что хотят, но если кто-нибудь решит устроить нечто подобное в Бретани, я буду сражаться с ним, будь он трижды коммунист.

Повисла неловкая пауза. Террачини всё заметнее волновался, и молча кусал губы, зло посверкивая глазами.
Вертэ счёл, что лучшее, что он может сейчас сделать, это уйти. Едва он направился к двери, поднялся с табурета Экзюпери и несколько театрально произнес:
- Леон, постой, я с тобой!..

Дверь захлопнулась, Хемингуэй повернулся к окну и стал раскуривать трубку, политкомиссар забегал по комнате.
- Антуан просто устал, – Террачини словно уговаривал себя, – но он не прав, он совершенно не прав…
- Быть может, в чём-то и прав…. – глухо отозвался «Хем».
- Но ты же возражал ему?!.
- Я же не говорю, что мне нравиться то обстоятельство, что он прав...
- Но если это так, если он прав, значит, наше дело обречено, и враги рано или поздно задушат Революцию?..
- Враги? Ну, смотря что ты имеешь ввиду… Победу лорда Керзона или кого-то в этом роде? Не знаю, не знаю…. Ты обратил внимание на этого Вертэ? Я видел его в деле, он очень не плох, и таких у нас много, и с ними не так легко справиться.
- Я не совсем понимаю, Эрнесто, к чему ты клонишь?
- Дослушай. Только что мы неожиданно убедились, что у этого парня есть не только его женщина и его винтовка [оба ухмыльнулись], но и его родина. Завтра окажется, что него есть и его семья, его дом, его дети и его собственность. Если таких будет много среди наших, а я подозреваю, что их будет очень много, Революцию можно считать законченной, даже если флаг будет красным, а лорда Керзона вздёрнут.
- Ты хочешь сказать, что мы поторопились? Что для революции не подходит эта эпоха? Страна?
Хем криво улыбнулся и покачал головой.
- Человечество?

Террачини остановился, взгляд его стал злым и чуть безумным. Хем знал, что Одуванчик добровольно принимал участие в расстрелах и подумал, что комиссар смотрит на него с тем самым выражением, с каким смотрел на приговоренных. Это длилось всего несколько секунд, потом Джулиано беспомощно улыбнулся и выдал свою знаменитую фразу:
- Ведь ты не думаешь так, правда?
- Конечно, нет…

Хемингуэй закашлялся и отвернулся к окну.

продолжение следует
LinkReply

Comments:
[User Picture]From: tarkhil
2006-08-17 10:45 am (UTC)
А "Продолжение следует"?
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: arsenikum
2006-08-17 10:47 am (UTC)
исаравился, приписал "следует"
(Reply) (Parent) (Thread) (Expand)
(Deleted comment)
[User Picture]From: mincao
2006-08-17 11:58 am (UTC)
История, пусть и альтернативная, всегда жуткая вещь.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: bey
2006-08-17 02:23 pm (UTC)
имхо, вы перебарщиваете с кровожадностью жыдобольшевиков
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: von_sumkin
2006-08-18 01:53 am (UTC)
В отсутствие Сталина - почему бы и нет?
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: azavarin
2006-08-17 03:41 pm (UTC)
Замечательно. Такое ощущение, что Вы начинаете писать "изнутри". Звучит, конечно, бредово, но вот такое ИМХО :0)
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: arsenikum
2006-08-17 03:50 pm (UTC)
Забавно, но у меня тоже иногда какое-то такое ощущение. Допишу 7-ю часть и заброшу на время (если получиться, а то текст-то сам себя пишет, никого не срашивает, как я уже говорил).
(Reply) (Parent) (Thread) (Expand)
[User Picture]From: chor_i_kalinich
2006-08-17 04:39 pm (UTC)
Это роман?
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: arsenikum
2006-08-17 04:42 pm (UTC)
Как-то не задумывался об этом..
Вряд ли.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: von_sumkin
2006-08-18 01:55 am (UTC)
Вопрос стоит так - Пилсудский сам эту шарашкину контору задавит, или дождется Гудериана?
(Reply) (Thread)
From: (Anonymous)
2006-08-18 06:15 pm (UTC)
Спасибо, написано прекрасно. Очень верится, что были варианты нашей истории похуже сталинского. И одна мелкая придирка. Едва ли в описанном Вами "интеркорпусе" были бы майоры и лейтенанты. Введение персональных воинских званий в реальной Красной Армии Троцкий клеймил наряду с другими отступлениями от революционных идеалов-- "реабилитацией" семьи и пр.
С уважением, Борис.
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: arsenikum
2006-08-21 07:06 am (UTC)
Думал об этом. Но решил не заморачиваиться и всё же звания оставить.
Вообще-то, персональные воинские звания вещь настолько практичная, что могла всё же тихой сапой и пролезть. Скажем в пору ранней РККА, когда званий небыло, введены были знаки отличия по должностям, все эти квадраты и ромбы на нарукавном клапане, так вот наблюдалось совпадение комбинаций этих знаков на шевронах, скажем, полевых и штабных командиров. Т.е. это такая реальность, которую гонишь в дверь, а она - в окно, "примерно так"...
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: skorkin_k
2006-08-22 02:33 pm (UTC)
прочитал ваш текст внимательно - получается любопытный феномен - альтернативная история альтернативной истории. То есть берется сталинистско-почвеннический миф, приняв его за РЕАЛЬНЫЙ ход истории, и отталкиваясь от него выстраивается альтернатива - вот как было бы если бы в 1929 бразды от жидокоммуны не перешли в руки русского национального вождя Джугашвили. Такое вот Зазеркалье. Дело в том, что если читать этот текст без подобной заточки мозгов - то никакой особой фантазии и не замечаешь - ведь все так и было - разве что кокс не раздавали в коммунах. Увы. Так, легкая сатирическая гипертрофия.
(Reply) (Thread)
From: (Anonymous)
2006-08-22 05:31 pm (UTC)
Что "всё так и было"? При Сталине? Учитывая что "бразды правления" реально перешли к нему не 29, а много позже.
(Reply) (Parent) (Thread) (Expand)
From: (Anonymous)
2006-08-23 12:48 pm (UTC)
Не пойму, что хочет доказать уважаемый skorkin. Что после революции происходило нечто близкое к описанному? Так кто спорит? А с середины 30ых возобладали другие тенденции, как не относись к Сталину (да и не стоит абсолютизировать его роль). Подкуп левой интеллигенции? Ну был. А вот искренних с её стороны симпатий поубавилось. "Пули, поразившие Зиновьева и Каменева убили веру в социализм",- кто-то из западных интеллектуалов изрёк, не помню точно, кто. Интербригады, сбивавшие кресты "в другой стране"? Если имелась в виду Испания, то это действительно другая страна и другая история. А в Союзе в 30ых уже не наблюдалось ни описанных автором "коммун", ни общества "долой стыд", ни доступного кокаина. Зато восстанавливалась регистрация брака, нормальный календарь (семидневная неделя), армейская субординация, сворачивались революционные эксперименты в образовании, и т.д.
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: skorkin_k
2006-08-23 02:05 pm (UTC)
то есть для вас Советская власть минус кокаин и богемные левацие коммуны - получается очень даже замечательной?

Я просто хочу сказать, что альтернативной эта история может стать только в случае, если всерьез считать, (что вы и делаете), что Джугашвили - это русский национальный вождь.

Другое дело - что в памфлете уважаемого автора, присутствует очень сильный антибогемный пафос. То есть раздражает его не сама идея коммунизма, а идея богемного имморализма, присущая красным либертенам.
(Reply) (Parent) (Thread) (Expand)
(no subject) - (Anonymous) Expand
[User Picture]From: skorkin_k
2006-08-23 05:03 pm (UTC)
Вижу только что очень многое в этом тексте - от системы взглядов для меня неприемлемой, предусматривающей в частности взгляд на торжество в России коммунизма, как на торжество растленных накокаиненных западников над родимой матушкой - азиатушкой, ах, посрывали с наших баб хиджабы - "долой стыд" называется... Не было там западников - одни аятоллы и махатмы. На самом-то деле после 1917 Россия стремительно азиатизировалась. И в этом бенгальском царстве без белых сахибов, разница между Зиновьевым и Сталиным, Есениным и Бабелем на самом деле невелика. Западная же богема налетела на интересненькое, к тому же деньги платили хорошие, почему бы и не поучаствовать.
(Reply) (Thread)
From: (Anonymous)
2006-08-23 06:51 pm (UTC)
Ну, вот и добрались до системы взглядов. Похоже, в Вашей системе "Запад"="добро", и ничего плохого с ним ассоциироваться не может. Впрочем, не хотите считать раскрытые в тексте тенденции "западными"-- дело Ваше, для меня это просто не особо важно. Хотя, справедливости ради, отметим, что и Запад коммунизмом и прочей левизной сильно "прихварывал". Парижская коммуна-- один из первых "звонков".Далее и череда "советских республик" 18-19годов, и гражданская война в Испании,и сильные позиции коммунистов и социалистов в послевоенных Италии и Франции. Кстати, нынешние "евролибералы" с "мультикультурностью", бракосочетанием педерастов и прочим "легалайзом", что, не "левые"?
Так вот, в моей системе взглядов, разница между равнозначными для Вас Есениным и Бабелем, Зиновьевым и Сталиным-- есть. Как есть существенная разница и между описанным и реально свершившимся вариантом истории. Важно для меня, чтоб "долойстыдовцы" ничего не срывали с наших баб, чтоб выходной был в воскресенье (и чтоб "воскресенья" хоть в календаре были), чтоб семья признавалась государством, чтоб слово "Родина" хотя бы не запрещалось и много другое. В общем, при Сталине я, хоть хреново, но мог бы жить. В "гламурной коммуне"-- нет.
(Reply) (Parent) (Thread)
From: (Anonymous)
2006-11-27 07:28 pm (UTC)
Продолжаю читать данную альтернегативу.
Просто интересно, "что дальше?".
Хотя сильная ненависть Автора ко всему левому и левым (вообще, в принципе к любым и всяким левым) - начинает уже слегка раздражать.
Но ничего, почитаем.
(Reply) (Thread)
From: (Anonymous)
2006-11-28 01:46 pm (UTC)
А всё-таки не верю.
Абсурд. Ну абсурд же.
Изображённые здесь действия красных правителей - какое-то совершенно бессмысленное насилие. Зачем-то провоцировать восстание, чтобы потом побольше крестьян газом поубивать. Зачем?! И притом с техническими вывертами такими, с ракетой, радио-управляемой с самолёта на последнем участке полёта (!). Ну не понимаю я! Что это? Автор сложил и максимально гротескно усилил продразвёрстку времён "военного коммунизма", подавление крестьянских восстаний, коллективизацию начала тридцатых годов, прибавил исполняющиеся в реальности буквально и сразу высказывания разнообразных красных вождей (а также приписываемые им), в результате вот это вот получилось. То есть большевики в данном тексте так злодействуют в силу своей сущностной злобности (?). И это притом, что какого-то одного Великого Вождя и чёткой иерархии в тексте не видно (Троцкий тут умер раньше, как и Сталин?), что-то вроде "фракционного болота" (если я правильно понял) - и что же, у всех мнения совпадают полностью, и такие вот утопическо-радикально-насильственные планы (совершенно абсурдные притом!) не тормозятся и не блокируются другой частью "товарищей"? Все они такие вот безумно-утопические революционеры? Такие в реале тогда были, да, но всё же многое диктовалось обстоятельствами.
В "нормальной реальности" "партийные олигархи" не стали бы делать сильно резких движений (тем более таких), тихо бы "пилили бабло" от НЭПа и продажи за границу полезных ископаемых.
А тут ужасти такие.
Притом не ясно, что же за границей, в мире происходит. Изображённое в 6-й части - это какое время? Начало 30-х? Середина 30-х? Что в Европе происходит? В Германии? Великая Депрессия 1929-1933 годов идёт? Если "безумные леваки-троцкисты", то они могут попытаться подтолкнуть соц.революцию в Европе, в той же Германии. А они вместо этого посылают интернациональные отряды карателей снова и снова крестьян в России бомбить. Кстати, в 6-й части чуствуется (в виде явного намёка) некрасивый такой наезд на республиканцев в Испании и интербригады, им помогавшие (ещё одни "мерзкие левые"). Это притом, что в нашей истории на стороне Франко воевали итальянские фашисты и германские нацисты с бомбардировочной авиацией, устроившие разрушение Герники.
Напоминает этот текст мне "Заповедник для академиков" Булычёва.
Я понимаю, что автор хотел доказать, что были варианты хуже Ленина и Сталина (что хуже всегда могло и может быть). Но как-то уж оно, по-моему, не то.
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: arsenikum
2006-11-30 07:42 am (UTC)
Я уже как-то объяснял то, что «этот текст пишет себя сам». Я не задумывал его как средство пропаганды, например, правоконсервативных идей. Этот сюжет просто «пришел мне в голову» и показался интересным, точнее, увлекательным. Это действительно увлекает, я часто не знаю, что случиться в следующей «серии», разве не занятно? Поскольку этот сюжет «пришел» всё же в мою голову (точнее, является производной моего сознания), он отражает, естественно, мои представления и предпочтения. Только отражение это часто напоминает сон по степени неоднозначности и неожиданности даже для меня.
То, что Вам представляются некоторые вещи нападками на левую идею меня не удивляет. Восторги многих в ЖЖ по поводу первой части («мир моей мечты» и проч) удивляли сильнее.
Повторюсь, расчёта и идеологической пропаганды здесь мало. Если захотел бы написать что-нибудь агитационное - действовал бы проще.
Если это важно - действие последних частей происходит около 30 года.
Насчет проработки деталей – соглашусь, есть что пошлифовать, да вот 11-часовой рабочий день мешает.
И, право, не стоит относиться к зазным нестыковкам в тексте серьезно: всё написанное лишь баловство блоггера
(Reply) (Parent) (Thread)
From: (Anonymous)
2006-12-04 01:45 pm (UTC)
Автору: Спасибо Вам за разъяснения.
А всё-таки...
Что делает изображённую здесь картину такой чудовищной и запредельной?
Моё мнение:
принцип "цель оправдывает средства",
принцип всеобщности,
принцип принудительности,
принцип скорости и срочности "как можно быстрее, прямо сейчас",
принцип пренебрежения условиями и обстановкой.
В этих рамках и каких-нибудь особо радикальных религиозных фундаменталистов можно описать.
То есть, если бы та же "коммунизация":
а) не была бы всеобщей
б) была бы добровольной
- то это так не ужасало бы (меня, по крайней мере).
Просто "ещё одни энтузиасты где-то собрались и чем-то маются".
А вот когда аппарат насилия и категорическое требование всем делать такой утопизм - тады ой...
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: arsenikum
2006-12-06 08:36 am (UTC)
"То есть, если бы та же "коммунизация":
а) не была бы всеобщей
б) была бы добровольной
- то это так не ужасало бы (меня, по крайней мере)"


Предположим, что исторический процесс описывается некой формулой. Скажем, "икс умножить на интеграл от игрек поделённое на эн в периоде и всё такое." В каждый конкретный момент, эти иксы-игреки-зеты равны чему-нибудь довольно определённому. Допустим в 1930-м игрек был равен 7 и на выходе мы получили 4,265256*10 в 12-й степени. Есть вероятносность, отличная от нуля, что значение игрека могло достигнуть 15. Посмотрим, что получается в этом случае. Итаааак... выходит 1,7525421 умножить на 10 в (о, не фига себе!) в 16-ой степени.
По моему скромному мнению, это и есть , в первом приближении, "альтернативная история".

(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: domety
2007-01-27 11:59 pm (UTC)
"Прокричал на плохом французском..." А как же эсперанто? СССР, ставший мировым культурным лидером, мог бы собрать в эсперантистское движение силы достаточные, чтобы одолеть в Лиге Наций французское противодействие. А в 20-е гг. именно официальная Франция, слабеющая и ревнивая, была главным ненавистником эперантистского движения.
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: arsenikum
2007-01-29 07:41 am (UTC)
Хм... )))
Идея интересная и, по своему логичная. Я как-то не "дотумкал")
(Reply) (Parent) (Thread)