Миссиофильско-миссиофобское
Несколько заметок по поводу «тотальной миссии»/«миссиофобии». Экспертом в этой области себя не считаю, наблюдения мои отчасти противоречивые, мнение сугубо частное, мысли несвоевременные, т.е. некоторым образом запоздавшие.
( далее )
«Церковь, идущая к людям», повторюсь, «придти» в нашем обществе может (за малым исключением) только к меньшинствам, у них «есть куда».
Церковь большинства (Церковь для большинства) – это «стоять и ждать», увы, но так. Стоять на холме над городом и держать двери открытыми. И ждать, да. Ждать хмурого мужика, когда он приведёт за руку своего маленького сына в церковно-приходскую школу и неумело объяснит, что хоть попов не очень-то жалует, но уж больно много в мире паскудства всякого и паренька нужно как-то от этого защищать и потому он здесь. Ждать военного пенсионера из политруков, который не далее как вчера сформулировал, как надо жить человечеству, и сегодня пришёл побеседовать об этом с батюшкой, призвать последнего в ряды своих адептов. Ждать богатую и праздную домохозяйку, у которой «всё есть», но почему-то на душе неспокойно и тревога какая-то всё время, «уж не сглазил ли кто, надо в церковь сходить». Ждать очкарика, которому скоро тридцать лет, у которого нет девушки, но есть строгая и больная мама. Ждать рубаху-парня, которого «девки любят», и вообще «всё в шоколаде», но который начал захаживать в храм после похорон друга. Ждать какую-нибудь Клавдию Петровну сорока с лишним небезгрешных лет от роду, которая вчера орала на мужа, за то, что у него маленькая заплата, а потом всю ночь плакала, прощаясь со своими бабьими (а равно и девичьими) мечтами о «красивой жизни», а утром вышла из дома не накрасившись (чего за ней сроду не водилось) и пошла в церковь, руководствуясь тем безошибочным чутьём, с каким ищут целебные травы раненные собаки. Ждать шестнадцатилетнего умника, который ветер в своей голове важно именует «философскими поисками», и который уже неделя как собрался в монахи. Ждать робкую и претворяющуюся скептичной «филологиню» с кандидатской степенью и неудачной любовью. Ждать смертельно усталую и злобившуюся многодетную мать. Ждать пожилого инженера, у которого в автокатастрофе погибла единственная дочь, и у него есть страшные вопросы к Творцу. Ждать, конечно же, пенсионерку Октябрину Матвеевну, в прошлом комсомольскую активистку и ударницу, а в будущем хозяйку свечного ящика. «Придти» к ним нельзя, их можно только дождаться.
( далее )
( далее )
«Церковь, идущая к людям», повторюсь, «придти» в нашем обществе может (за малым исключением) только к меньшинствам, у них «есть куда».
Церковь большинства (Церковь для большинства) – это «стоять и ждать», увы, но так. Стоять на холме над городом и держать двери открытыми. И ждать, да. Ждать хмурого мужика, когда он приведёт за руку своего маленького сына в церковно-приходскую школу и неумело объяснит, что хоть попов не очень-то жалует, но уж больно много в мире паскудства всякого и паренька нужно как-то от этого защищать и потому он здесь. Ждать военного пенсионера из политруков, который не далее как вчера сформулировал, как надо жить человечеству, и сегодня пришёл побеседовать об этом с батюшкой, призвать последнего в ряды своих адептов. Ждать богатую и праздную домохозяйку, у которой «всё есть», но почему-то на душе неспокойно и тревога какая-то всё время, «уж не сглазил ли кто, надо в церковь сходить». Ждать очкарика, которому скоро тридцать лет, у которого нет девушки, но есть строгая и больная мама. Ждать рубаху-парня, которого «девки любят», и вообще «всё в шоколаде», но который начал захаживать в храм после похорон друга. Ждать какую-нибудь Клавдию Петровну сорока с лишним небезгрешных лет от роду, которая вчера орала на мужа, за то, что у него маленькая заплата, а потом всю ночь плакала, прощаясь со своими бабьими (а равно и девичьими) мечтами о «красивой жизни», а утром вышла из дома не накрасившись (чего за ней сроду не водилось) и пошла в церковь, руководствуясь тем безошибочным чутьём, с каким ищут целебные травы раненные собаки. Ждать шестнадцатилетнего умника, который ветер в своей голове важно именует «философскими поисками», и который уже неделя как собрался в монахи. Ждать робкую и претворяющуюся скептичной «филологиню» с кандидатской степенью и неудачной любовью. Ждать смертельно усталую и злобившуюся многодетную мать. Ждать пожилого инженера, у которого в автокатастрофе погибла единственная дочь, и у него есть страшные вопросы к Творцу. Ждать, конечно же, пенсионерку Октябрину Матвеевну, в прошлом комсомольскую активистку и ударницу, а в будущем хозяйку свечного ящика. «Придти» к ним нельзя, их можно только дождаться.
( далее )









